Выплаты Михаилу Хабарову оказались поддельными

Как стало известно “Ъ”, знакомясь с материалами уголовного дела обвиняемого в мошенничестве главного исполнительного директора банка «Траст» Михаила Хабарова, его адвокаты обнаружили экспертизу, которая фактически нивелирует инкриминируемое их подзащитному преступление. В ГСУ СКР считают, что господин Хабаров, работая в компании «Деловые линии», принадлежащей его партнеру Александру Богатикову, незаконно получил 842 млн руб., вводя последнего в заблуждение относительно своих возможностей по предотвращению налоговых проверок и других претензий правоохранителей. Однако из имеющегося в деле заключения Российского федерального центра судебных экспертиз (РФЦСЭ) Минюста России следует, что данные о выплатах господину Хабарову были сфальсифицированы накануне возбуждения против него уголовного дела.

Адвокат Владимир Слащёв рассказал “Ъ”, что на сегодняшний день единственным эпизодом в деле о мошенничестве, по которому проходит его клиент Хабаров, является незаконное получение им 842 млн руб. Эти деньги, по версии следствия, выплачивались господину Хабарову его партнером Богатиковым за обещание покровительства и недопущения налоговых претензий и проверок со стороны правоохранительных органов. Причем эти суммы Михаил Хабаров якобы получал с 2014 по 2017 годы помимо официальной зарплаты в «Деловых линиях». Сами данные о выплатах вносились в неофициальную бухгалтерскую отчетность, хранившуюся в памяти служебного компьютера работника «Деловых линий».

Однако изучив имеющуюся в деле экспертизу РФЦСЭ, адвокаты пришли к выводу, что дело Михаила Хабарова не имеет судебной перспективы.

По данным экспертов, файл, содержащий сведения о передаче господину Хабарову денег, подвергался редактированию. Причем сведения о выплатах в него вносились не во время их предполагаемого осуществления, а незадолго до обращения в июле 2020 года Александра Богатикова с заявлением в правоохранительные органы.

По словам адвоката Слащёва, заключение свидетельствует о подложности финансовой отчетности, являющейся для следствия основным доказательством незаконного получения Михаилом Хабаровым многомиллионных сумм. В любом случае, теперь финансиста будет сложно осудить за мошенничество, поскольку в деле нет подтверждения нанесенного им ущерба.

Более того, адвокаты обвиняемого утверждают, что после получения следствием столь неоднозначной экспертизы из вещественных доказательств пропал сам компьютер, на котором хранилась таблица с данными о переводе денежных средств.

«Мы полагаем, что это было сделано специально, чтобы нельзя было сравнить хранящиеся в его памяти данные с данными экспертизы и показаниями потерпевшего и свидетелей обвинения, находящихся в служебной и материальной зависимости от господина Богатикова»,— пояснил “Ъ” господин Слащёв.

При этом адвокат уверен, что само уголовное дело потребовалось лишь для того, чтобы не исполнять опционное соглашение о продаже господину Хабарову 30% долей в компании «Деловые линии». И, как следствие, решения Лондонского третейского суда по иску Михаила Хабарова о компенсации убытков в связи с нарушением условий соглашения.

В свою очередь адвокат господина Богатикова Татьяна Владимирова не согласилась с подобными выводами своих процессуальных противников. Правда, она заявила “Ъ”, что о подобной экспертизе ей ничего не известно.

Уголовное дело об особо крупном мошенничестве, фигурантом которого стал Михаил Хабаров, было возбуждено ГСУ СКР по Москве 30 сентября 2020 года. А 9 октября по ходатайству следствия Пресненский райсуд заключил финансиста под стражу. В основу обвинения легло заявление Александра Богатикова о том, что Михаил Хабаров обманным путем заставил его заключить опцион, согласно которому заявитель был обязан продать ему 30% долей своей компании «Деловые линии». Причем сделка должна была состояться по прошествии пяти лет с момента устройства Михаила Хабарова на работу в это ООО. Однако после того, как Лондонский арбитраж, в который господин Хабаров обратился, повторно признал опционное соглашение законным и обязал господина Богатикова выплатить за его срыв неустойку в $50 млн, в окончательной редакции обвинения главной версией мошенничества стал не опцион, а получение топ-менеджером «Траста» от партнера 842 млн руб.